Cruatt
Тени не гасят солнца
на работе у меня масса свободного времени, в течении которого хочешь не хочешь, а какие-нибудь размышления в голову придут. Как всегда, это писалось с мыслью "когда-нибудь выложу", но для меня ценно само по себе, как знак, что на работе я все-таки не только фигней маюсь, но и думать пытаюсь.

Вообще, сейчас полистал свой дневник и откровенно не понимаю, что здесь читать постороннему человеку. Ни картинок, ни анекдотов, ни новостей свежих о мире бренном... Пфых.

Две точки зрения,
Либо вера в Бога естественна для человека и тогда горизонт человеческого бытия раскрывается вверх, человек становится необратимо причастен вечному и божественному, частично, сколь угодно сжато и ущербно он _уже_ обожествлён, по природе. В этом случае жизнь без Бога становится явлением ненормальным, извращением, осуществляемым вопреки человеческой природе.
Либо к Богу, пусть даже Он и есть, человек обязательного отношения не имеет. В этом случае жизнь здесь и сейчас приобретает первостепенное значение, становясь целью бытия человека. Страсти можно назвать естественными стремлениями человеческой души, понятие долга, непричастное к Истине, становится бременем, ограничением свободы. Свобода, в свою очередь, воспринимается как возможность произвольно следовать своим желаниям, условно ограниченным рамками социума.

Где лежит цель и предел человеческого в человеке? Здесь, в тварном мире, или же в мире невидимом?

Иногда прорыв к Богу, к вере – это акт отчаяния, предельного разочарования в самом себе, своих силах. Когда видишь свои страсти, в минуты ясности ненавидишь их всей душой, а сделать ничего не можешь. Молиться в том виде, как это принято обычно, в такие минуты не хочется, хочется просто взвыть от безысходности и отчаяния. Этот вопль может – если дойти до последней глубины – стать самой настоящей молитвой: «Господи! Я с собой ничего поделать не могу – Ты сделай, если Ты только есть, сделай хоть что-нибудь!»
Куда более часто отчаяние выливается в тупую апатию: все настолько плохо, что делать что-либо бесполезно, а потому можно продолжать действовать в том же духе. Это дьявольское искушение, весь ужас которого в том, что в этот момент такой образ мыслей кажется единственно возможным.
Отчаяние есть такой момент человеческой жизни, когда происходит отречение от себя нынешнего. Хорошо, если за этим следует рождение нового человека.

-------------------------------------

Человека необходимо рассматривать в целостности.

Трагедия и ужас искушения в том, что оно априори не предлагает себя как искушение, как соблазн, но в качестве единственно верного выхода. В том случае, если соблазн распознан как соблазн, а не что-то иное, возможна борьба в форме молитвы.

@темы: христианство