10:45 

Cruatt
Тени не гасят солнца
перечитывал тут на досуге книгу "Лунь" Сергея Клочкова, и после прочтения одного отрывка почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а волосы на голове несколько приподнялись). редкое ощущение от чтения книг. Решил поделиться с интересующимися.

Для начала - предыстория отрывка, чтобы было более-менее понятно:

"Вот и схрон, отсюда уже виден, но, видимо, полоса везения кончилась. По сталкерской тропе прямо на меня пёр зомби. Аккуратно так пёр, обходя язык обширной «присоски», при этом шатаясь и низко опустив лысую голову.

— Эээ… Л…лунь. Эт я, едрёнать… Фугас… — разобрал я в бессвязных звуках.

— Придурок, — я повесил «Сайгу» на плечо. Когда-нибудь получит Фугас порцию свинца, как пить дать. Грязный, вывозившийся в кирпичной пыли, с походкой заводной куклы и невнятным хриплым мычанием, он даже вблизи мало отличался от оживших покойников Зоны. Но если от зомби несло несвежим сыром и почему-то недельными носками, то от Фугаса всегда распространялся мощный водочный перегар. Каким образом выживал в Зоне уквашенный до совершеннейшего безобразия сталкер, и не просто выживал, но и находил редкие артефакты? Сие тайна великая есть, как говорит в таких случаях Барин. Сам Фугас в редкие моменты вменяемости утверждал, что по трезвяку в Зону ходить боится, а в пьяном виде аномалии без всякого детектора чует, добавляя, что водочка ещё и радионуклиды выводит.

Фугас поравнялся со мной и остановился, собирая лицо в складки и натужно сопя.

— Эта… паэмаишь? — Выдал он, наконец, с трудом удерживая вертикальное положение и прикрыв правый глаз, видимо, для лучшей фокусировки левого. — Эта…

Что мне нужно понять, я не догадывался, в чём и признался Фугасу. Короткая беседа уже начинала меня утомлять. Фугас, тем не менее, ответом остался доволен.

— Во!!! — гаркнул он и всё-таки опрокинулся на спину. — Никто её, ра-адимую, не паэмает. Один… ик… я паэмаю. Поэл?

Ох, Фугас… может, и везучий ты сталкер, но такие вещи даже в пьяном виде нельзя говорить. В приметы я не верю, однако же, гробанулся в прошлом году Профессор, заявив то нет в Зоне на него погибели, и как глупо гробанулся, на следующий день влетев в «радугу» в трёх шагах от собственного схрона. А сколько таких случаев? До совершенной глупости доходило: если собрался в ходку, то не трепись, что артефактов кучу найдёшь — ни с чем вернёшься. Проверено. Не хвались, что на маршруте все аномалии знаешь — обязательно вляпаешься. Много раз было. Такое ощущение, что сидела Зона незримой тенью за пустым столиком Бара, слушала сталкеров да ухмылялась: «зазнался, дружок, забурел, вот я тебя и уделаю. Ишь, какой выискался — знает он Меня, сопляк, умишком своим ущербным выводы делает…». Ревнива Зона и скора на расправу. Я знал одно: Зона это смерть. Смерть, разбавленная в воздухе, блуждающая в коридорах брошенных домов, подстерегающая на тропинке, многоликая, разная, непонятная. Старуха с косой? Ха, какое бледное воображение! Куда там скелету в саване тягаться с бюрером, запускающим, словно фрисби, ржавый канализационный люк тебе в спину? Или сытым кровососом, методично ломающим сталкеру руки-ноги, чтобы будущий завтрак не смылся и подольше оставался живым? Или локальным Выбросом?
— Дурак ты, Фугас.

— Сам такой. Ты думаэшь чё?… Думаэшь, всё, да, ат-тпрыгался Фугас? Ну… и хрен с тобой. Не любишь ты Зону. А я вот… люблю. И она меня. Мне зомби сказал, поэл?

Ну, раз зомби сказал, тогда другое дело. Авторитетный, блин, специалист. Ты бы ещё у контролера проконсультировался на предмет развития любовных отношений с Зоной. Ну тебя к ляпу.

— Пора мне, Фугас. Бывай здоров, — я подал руку, помогая подняться.

— И… ты не кашляй, — Фугас опустил голову и попёрся дальше. Я немного постоял, глядя ему вслед. Чётко. Встал Фугас, как лист перед травой, не доходя пяти шагов до «стеклореза». Правильно. Лучше подождать, пока играть не начнёт аномалия, чем пробегать дуром, надеясь на «авось пронесёт». Чёрт его знает, алконавта. Может, и впрямь бережёт его Зона, были ведь шуты у королей, которым позволялось больше, чем герцогам с баронами. Фугас. Личный шут Зоны. Осталось только бубенцы привесить.

А теперь - тот отрывок, о котором шла речь:

Зомби внизу были настолько поглощены своим занятием, что не обращали на меня никакого внимания. Горка строительного мусора на перроне росла. Подходить к ней не стоило — дюжина трупов выстроилась вокруг неё правильным кругом, явно охраняя. Трое зомби ощерились на меня и утробно завыли, но нападать не торопились.

— Не подхожу,… не беру,… не трогаю, — чётко выговаривая каждую букву, я показал зомби раскрытые ладони. «Охранники» были ещё совсем свежие, даже глаза не ввалились, и если бы не трупные пятна и зеленоватый цвет кожи, их можно было принять за живых. А, как известно, чем свежее мертвяк, тем более склонен он понимать речь.

— Иди… идииии… ста-аа-лкер… ууумммххх… Лу-ууунь…

— Фугас? — прохрипел я. Да, точно, он, с запёкшимся лицом и свёрнутым на сторону носом.

— Лу-ууунь… — тяжко завыло существо, недавно ещё бывшее телом Фугаса, зарытого далеко за Периметром, на маленьком кладбище, где на крестах редко писали что-нибудь кроме номера. Как он сюда попал? До кладбища километров тридцать и стена с пулемётами.

— Зооо-нааа… лю-ууубит…лю-уубьёт… — шамкая одеревеневшими синими губами, тянул на одной низкой ноте бывший Фугас. — До-мааа… уруунннн… ыыыыгх… вернёотся Фуу-гас, дааа… знаю… вижу-ууууу… д-дышать… чёрные звёзды ночью да, днём свет жёсткий, вкус кислый у света днём ярко. Больно Фугасу свет чинить, красный огонь пахнет землёй. Голодный Фугас… голод бетон внутри, белый холодный…

По мере того, как глотка зомби и залипший язык разминались от окоченения, мертвец нёс околесицу всё чётче, бессмысленные слова сплетались в безумные фразы. Я чувствовал, как мороз пробегает по спине.

— Ты думаэшь чё?… Думаэшь, всё, да, ат-тпрыгался Фугас? А-ааахррр… патроны… патроны забыл, дурак… тайник во! Нашёл тайник… — Из носа, пузырясь, потекла густая коричневая сукровица, пятная грязную «ковбойку» с оторванным рукавом. Я понял, что в этой клетчатой рубашке, в старых спортивных трико его и зарыли в землю, уложив в простой гроб из кое-как сбитых досок. Перегораешь, Лунь… смутное желание завязать с Зоной стало ярким, отчётливым. Всё, шабаш, хватит. Не забыть попросить Барина, чтоб, если сдохну, кремировали.
— Фугас, уходи. Уходи. Больно! — я услышал в своём голосе истерические нотки.

— Аааа больно… — зомби кивнул и побрёл к сгоревшей электричке, размахивая руками и бормоча под нос откровения гниющего мозга. И вдруг обернулся.

— ЗОНА ТЕБЯ ЛЮБИТ, ЛУУУУУУУУУУУНЬ!!! — завыл мертвец, оскалившись и брызгая тёмной жижей.

Сердце ухнуло в пятки, мир вокруг поплыл и потерял цвет. Фляжка, в нагрудном кармане, полная, но вкус зелья не чувствую. Как вода…

«Ну, раз зомби сказал, тогда другое дело. Авторитетный, блин, специалист».

Не помню, как добрался до моста. Вид, наверное, был у меня тот ещё, так как Хип пискнула испуганно и подлетела, зачем-то трогая мой лоб.

— Собираемся, друзья учёные. Всё, абздольц. Аналитик, вызывай вертушку, пора до хаты, — я добил запас «слезы контролёра».

— Всё так плохо? — Проф оторвался от окуляра какого-то прибора, похожего на чёрную трубу на треноге, но тут увидел мой взгляд и без слов начал собирать разложенные на куске брезента научные штуковины. — Но ничего… успели многое, думаю, этого хватит. Главное, эллипсоид добыли…

— Зомби тебя узнал? — Аналитик удивлённо поднял брови. — Я слышал, что он…

— Помолчите, пожалуйста, — Хип дёрнула Аналитика за рукав. — Потом, ясно?

— Стажёр… ведёшь до цистерны.

— Сделаем.

В себя я пришёл уже в кабине вертолёта.

если прочитали, впечатление прошу в комментарии.

а вот так вот я выгляжу, когда меня никто не комментирует:

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Солнечный день в ослепительных снах

главная